– Когда же вы скажете?

– Когда я узнаю, почему вы следили за мной. Кроме того, я хочу знать, что вам известно о детективах, которые следят за мной. Короче говоря, мистер Мейсон, меня интересует столь неожиданная популярность среди вас. Достаточно неприятен сам факт слежки. А когда известный юрист занимается ею, мое сердце начинает биться учащенно.

– Так вы скажете, кто вы?

– Нет. И не позволю вам следить за мной. Предупреждаю вас, мистер Мейсон, я очень хочу остаться одна. А теперь давайте пожмем друг другу руки и расстанемся друзьями. Я останусь здесь и посмотрю, как вы уйдете. Когда будете далеко, я исчезну.

Мейсон покачал головой:

– Учитывая трудности поиска, я не намерен дать вам исчезнуть.

– Значит, это ваши детективы?

Мейсон промолчал.

– Очень хорошо. Вы об этом пожалеете.

– Вы объявляете войну?

– Да, если вы не уйдете.

– Ответьте на четыре или пять вопросов, и я отпущу вас.

– Нет.

– Хорошо, тогда война.

Они рука об руку продолжали путь. Со стороны казалось, что идет счастливая пара и весело беседует. Только один незаметный наблюдатель видел мрачное выражение лица Мейсона и волнение девушки.

У перекрестка они остановились. Молодая женщина резко выдернула руку и закричала:

– Офицер! Этот мужчина преследует меня!

Полицейский удивленно посмотрел на них. Мейсон быстро встал к нему спиной и вырвал из рук девушки сумочку.

– Я просто хочу вернуть мадам сумочку, которую она обронила.

– Только и всего? – спросил полицейский, направляясь к ним.

– Он преследует меня, – сказала женщина, – он вырвал…

– Эта молодая леди оставила сумочку в аптеке на прилавке, – объяснил Мейсон. – Я полагаю, что сумочка принадлежит именно ей, но я не могу вернуть ее, пока леди не укажет, что там есть. Я поступаю правильно. Если хотите, сделайте это сами.

Мейсон спокойно открыл сумочку женщины:

– Вот смотрите…

Она подскочила к нему:

– Вы не смеете…

Мейсон своими широкими плечами отодвинул ее и достал из сумочки водительские права.

– Смотрите сами, офицер. Имя и адрес есть на правах. Ей нужно только назвать свое имя, и я отдам сумочку.

Слезы негодования и обиды выступили на глазах женщины.

– Вы странно действуете, приятель, – сказал полицейский.

– Ничего странного, – важно сказал Мейсон. – Позвольте представиться: Перри Мейсон, адвокат.

– Вот это да! Прошу прощения, мистер Мейсон. Я не узнал вас. Я видел вас в суде и на фото.

Мейсон улыбнулся и поклонился.

– Вы должны простить меня, – сказал он многозначительно, поворачиваясь к молодой женщине. – Я думаю, что это ваша сумочка. Конечно, я не мог вернуть ее, не узнав, кто вы, но теперь я знаю.

– Прекрасно, – сказала она. – На правах указано: Адель Гастингс, адрес – Кливленд-сквер, 906. Там же есть отпечаток моего пальца. Можете сравнить.

– Этого достаточно, мисс Гастингс. Я удовлетворен, вот ваша сумочка.

Полицейский отошел от них, покрикивая на любопытных.

– Нам с вами по пути, мисс Гастингс? – спросил Мейсон с поклоном.

– Да, – сказала она, сдерживая слезы, и они пошли рядом.

– Жаль, что я не успел более детально ознакомиться с содержимым вашей сумочки, – сказал Мейсон.

– Почему?

– Я подумал, что сумею найти там разорванную бумажку.

– Разорванную бумажку? – удивленно подняла она брови.

– Ну по крайней мере, половину от целой.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, мистер Мейсон.

– В таком случае мы обсудим это позднее. А почему вы не хотели, чтобы я узнал, кто вы?

– По разным причинам.

– Вы можете назвать их?

– Могу, но не хочу…

– Вам не кажется, что для вас же лучше быть более откровенной со мной?

– Нет.

– Это вы настаивали на проверке счетов больницы?

– Да.

– Откуда вы узнали, что Тидгинс растратил деньги?

– Я просто попросила провести ревизию. Я никого не обвиняла.

– Вопрос остается.

– Ответ тот же.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Попробуем с другой стороны. Мне очень хочется поговорить с неким архитектором. Конечно, я могу подождать до завтра и прочитать ответ в «Контракторс джорнал». Но я думаю, будет проще, если вы скажете ответ Полтхема.

Она побледнела, в глазах мелькнул страх, губы дрожали. Она дважды тяжело вздохнула.

– Не расстраивайтесь так, мисс Гастингс. Только сообщите мне, что он сказал.

Она сцепила руки.

– Нет! Нет! – закричала она. – Нет! Вы не должны никому говорить об этом! О, мне следовало бы знать, что вы приготовили западню…

Мейсон обнял ее за плечи.

– Успокойтесь, – сказал он. – Давайте зайдем куда-нибудь, где мы сможем спокойно поговорить. Вот бар, давайте зайдем.

Она позволила усадить себя и несколько успокоилась.

– Откуда вы узнали об этом? – спросила она.

К ним подошел официант, и Мейсон вопросительно посмотрел на Адель Гастингс.

– Двойное бренди, – сказала она.

– Два двойных бренди, – сказал Мейсон и добавил, когда официант ушел: – Вы должны были понять, что от меня нелегко отделаться.

– Да, мне надо было знать это. Я должна была догадаться, что вы устроили мне ловушку.

– Давайте поговорим о деле, – сказал Мейсон, не обращая внимания на ее слова. – Вы ничего не хотите мне сказать?

– О чем?

– О вашем первом визите в мою контору.

Она прищурила глаза:

– О чем?

– Если вы нуждаетесь во мне, то вы должны узнать, что необходимые приготовления уже сделаны.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Шанс вы получили. Помните, я защищаю своих клиентов самым лучшим образом. Те же, кто не являются моими клиентами, заботятся о себе сами.

Она нервно засмеялась:

– Если вы полагаете, мистер Мейсон, что я не забочусь о себе, то вы глубоко заблуждаетесь.

– Хорошо. Мы зря теряем время. Вернемся к Роберту Полтхему. Итак, что он сказал в ответ на объявление, помещенное мною?

Она колебалась, и Мейсон добавил:

– Я могу узнать это, позвонив в «Контракторс джорнал». К тому же вы знаете, что завтра ответ будет опубликован.

Она сжала губы и некоторое время внимательно смотрела на Мейсона.

– Мистер Полтхем, – сказала она, – говорит, что не может встретиться с вами, и просит продолжать работу.

– Но я же блуждаю в потемках…

– Насколько я понимаю, вы действуете достаточно хорошо, мистер Мейсон.

Мейсон почувствовал, что после этих слов к ней неожиданно вернулось самообладание и она повеселела.

Мейсон внимательно изучал ее, пытаясь найти причину такой перемены, и решил, что она, очевидно, придумала какой-то новый план.

– Я барахтаюсь на спине, а мне нужно идти вперед, – сказал Мейсон.

– Мистер Полтхем считает, что вы действуете великолепно.

– Вы разговаривали с ним?

– Допустим, что у меня есть с ним связь.

– По телефону?

– Боюсь, что мне снова придется не отвечать на ваши вопросы, мистер Мейсон.

– Хорошо, – усмехнулся он. – Давайте играть в открытую. У вас есть алиби на понедельник ночью?

Она улыбнулась:

– На вторник в полдень, мистер Мейсон.

– А вы слышали мой вопрос: на понедельник ночью.

– Вы слышали мой ответ: на вторник в полдень, мистер Мейсон.

– Надеюсь, это хорошее алиби?

– Да.

– Тогда удовлетворите мое любопытство: что вы делали в понедельник ночью?

– То, что я делала в понедельник ночью, не имеет никакого отношения к данному делу. И вы это знаете. В газетах было написано, что вы разговаривали с Тидгинсом во вторник днем… И я знаю, что вы пытаетесь поймать меня в ловушку.

– Вы пытаетесь изменить тему разговора?

– Нет, конечно.

– Что вы знаете о мисс Гейлорд?

– Ничего.

– Вы знаете ее?

– Да, я встречалась с ней.

– Где?

– Несколько раз по общественным делам.

– Она вращается в ваших кругах?

– Не совсем. Она пытается… Одну минуту. Я не это имела в виду.

– Нет, это именно то, что вы имели в виду, – сказал Мейсон. – Замечание могло сорваться невольно, но вы именно это имели в виду.

– Пусть так, но она это делает.

– Она карьеристка?

– Если хотите. Боже мой, а если ее отец был великим князем? Кто знает?

– Допустим, что она очень стремится замуж.

– Все женщины стремятся к этому.

– Возможно. Но чего добивается она?

– Простите, мистер Мейсон, но я не хочу обсуждать чужие дела.

– Только потому, что она соперница?

– Что вы имеете в виду? На что вы намекаете?

– Я могу знать больше, чем вы думаете, – сказал Мейсон.

– Послушайте, мистер Мейсон, – горячо сказала она. – Колман Ригерс и я – добрые друзья, и это все. Мне все равно, на ком он женится… Только мне неприятно видеть, что он идет в западню.

– Вы так думаете?

– Достаточно, мистер Мейсон. Не будем обсуждать это.

– Хорошо. Но вы должны мне сказать, где вы были в понедельник ночью.

– Вы пытаетесь завлечь меня в ловушку, мистер Мейсон? – снова спросила она.

Официант принес бренди.

– Послушайте, вы не только разыгрываете подозрительность в отношении денег… Вы защищаете Полтхема. Вы связаны с ним. Вы слепо доверяете ему. Это значит, что вы должны отдавать себе отчет и в том, что делаете. И вы знаете, о чем я говорю.

– О чем же?

– Вы можете носить на лице маску, но она не скроет ваше лицо.

Она сделала глоток бренди.

– Я не собираюсь отвечать вам.

– Вы хотите сказать, что не поняли меня?

– Нет… не совсем.

– Послушайте, – сказал Мейсон, – мы играем вслепую. Мне это надоело. Или вы мне расскажете честно, или я уйду. И вы еще прибежите ко мне.

– Почему я должна прибежать к вам? Ведь все было иначе. Вы следили за мной.

– Забудьте об этом. Я устал. Вы хотите, чтобы я ушел?

– Мистер Мейсон, если вы встанете из-за стола и уйдете, не задавая мне никаких вопросов, это будет самое лучшее для меня.