– Нет никаких чувств! – опять фыркнул Бартслер. – Может, я должен целовать его в лобик перед сном? Я хочу знать, разговаривал ли он с этой женщиной?

– Я уверена, что нет, Язон. Если эта женщина пришла к тебе, то я совершенно уверена, что Карл даже не подходил к ней. Ты прекрасно знаешь, что Карл строго придерживается принципа невмешательства в твои дела, чтобы не давать тебе ни малейшего повода…

– Знаю, – перебил Бартслер. – Ты старательно вбила это ему в голову.

Она поклонилась, повернулась на каблуках и величественно вышла из комнаты.

– Я знаю, что наварил себе пива, – гневно взорвался Бартслер, когда за нею закрылась дверь. – Нечего на меня так смотреть, мистер Мейсон. Я сам знаю, что дал ей в руки отличное оружие против себя. На суде я окажусь бездушным монстром, который вызвал ее, чтобы в присутствии посторонних людей предъявлять необоснованные обвинения и рассказывать фантастические истории о ее сыне, подставляя ее саму под насмешки и презрение всех присутствующих и доставляя ей тем самым невыносимые душевные страдания.

– К сожалению, это ни на шаг не продвинуло нас в деле миссис Кэннард, – заметил Мейсон.

– Нет, продвинуло, – ответил Бартслер. – Я знаю, как это должно было происходить. Продажа шахты послужила ей предлогом для того, чтобы прийти сюда. Ей нужно было разведать обстановку. Когда она ждала в холле, моя жена разговорилась с ней, узнала все и сразу же поняла, что появление на горизонте моего внука нарушает все ее планы. Черт возьми, Фрэнк, узнай все об этой миссис Кэннард. Напусти на нее детективов, вели следить за ней! Я должен найти ее, должен узнать, кто и что ей сказал.

– Конечно, Язон, – согласился Гленмор. – Извините, я выйду на минутку, позвоню в детективное агентство. Поручу им немедленно этим заняться.

В этот момент раздался звонок телефона. Гленмор подошел к аппарату и снял трубку.

– Алло, – произнес он. – Прошу подождать. – Он повернулся к Мейсону с трубкой в протянутой руке. – Это вас, мистер Мейсон. Какой-то клиент. Говорит, что очень важное дело.

Мейсон взял трубку и услышал голос Пола Дрейка.

– Послушай, Перри, я не хочу, чтобы ты относился к этому как к прецеденту. Это всего лишь счастливая случайность. Мы нашли Тарстона, и у него был ее адрес. Наверное, ей просто не пришло в голову, что кто-то может искать ее через Тарстона. Похоже, они в отличных отношениях, она дала ему адрес, как только переехала.

– А он знает, почему она переехала? – спросил Мейсон.

– Почему она исчезла, да?

– Да.

– Не знает. Если у тебя есть чем записать, то я продиктую тебе адрес. Я не хотел бы, чтобы Тарстон предупредил миссис Кэннард о том, что ее ищут.

– В связи с чем ты, наверное, пригласил его на обед? – спросил Мейсон.

– Ты угадал, – захихикал Дрейк на другом конце провода.

– Ты вечно думаешь только о своем животе, – простонал Мейсон. – Ну, слушаю.

– Она живет у сестры, некоей миссис Руффин, бульвар Киллман, одиннадцать девяносто один. Это, наверное, все, Перри. Я бегу, потому что Тарстон, должно быть, голоден и, наверное, ему не терпится. Мы закажем себе сочные, румяные бифштексы с зеленым салатом, коктейли и торт на десерт. За твой, естественно, счет. Ням-ням. А как тебе шоколадные батончики?

В трубке раздался щелчок. Мейсон вернулся на место.

– Я думаю, что миссис Кэннард или держала вашего внука у себя, или знала, у кого он, – сказал Мейсон Бартслеру. – Конечно, если принять за факт, что у вас есть внук. Я пришел сюда, чтобы узнать, что скрывается за этим визитом.

– Мы узнаем, можете быть спокойны, – ответил Бартслер.

– А вы узнали, что искал Карл в квартире Дианы? – спросил Мейсон.

– Утверждает, что он там не был. Упирается на том, что у него было свидание с девушкой. Они оставили где-то машину, и кто-то эту машину якобы угнал. Наконец он выдал полиции имя девушки. Полиция допросила ее, и она подтвердила его показания. Вот и все, что я знаю.

– Нам пора. – Мейсон встал. – Если окажется, что Карл разговаривал с миссис Кэннард, то я буду благодарен вам, если вы сообщите об этом.

– Хорошо, я дам вам знать, – пообещал Бартслер. – Но если я найду миссис Кэннард, то не выдам ее адреса, пока сам с ней не поговорю. В этом деле у каждого свой интерес.

– Понимаю, – ответил Мейсон. – А пока спокойной ночи. Нас ждет еще много работы.

Язон Бартслер проводил их.

– Думаю, что мы на верном пути, – сказал он, закрывая за ними дверь.

В машине Делла заметила:

– Ты ни словом не упомянул о его примирении с Элен.

Мейсон кивнул головой, занятый своими мыслями.

– Это Пол звонил?

– Хм.

– Он нашел миссис Кэннард?

– Похоже, что да.

– Мы сейчас едем к ней?

Мейсон с трудом вписался в поворот.

– Мы не можем терять ни минуты.

– Знаешь что, шеф? – вздохнула Делла. – Дай и мне батончик.

Глава 19

Мейсон повернул на бульвар Киллман. Делла Стрит следила за нумерацией.

– Девятьсот. Тысяча. За тем перекрестком начнется тысяча сто. Должно быть, это тот светлый дом с левой стороны.

Мейсон подъехал к тротуару, погасил свет и заглушил двигатель. Вечер был светлый и холодный. Сапфировое небо, усеянное звездами, казалось, висело над самой землей.

Мейсон и Делла поднялись по ступеням и позвонили. За закрытыми дверями послышались шаги. Мейсон прислушался внимательнее. Один шаг тяжелее, другой легче, тяжелее, легче… Делла сжала ему руку:

– Боже, кто-то хромает, шеф!

Дверь открылась, и на пороге появилась полная женщина с черными волосами. Ее быстрые, решительные глаза, окруженные сеткой мелких морщинок, придающих ей добродушный вид, улыбнулись.

– Миссис Руффин? – спросил Мейсон.

– Нет, ее нет дома.

На лице Мейсона отразилось разочарование.

– Жаль. У меня к ней важное дело. О недвижимости, которую она получила в наследство.

– В наследство? – спросила заинтригованная женщина.

Мейсон кивнул головой.

– Да, кто-то из семьи… Но, может быть, я лучше сообщу это непосредственно миссис Руффин?

– Я ее родная сестра, Джессика Кэннард. Если она получила наследство, то, возможно, и я…

– Ах, миссис Кэннард, – обрадовался Мейсон и, достав из кармана блокнот, принялся листать страницы. – А у меня здесь записано, что вы живете на Лоблэнд-авеню.

– Прошу, прошу пройти, – спохватилась женщина. – Я у сестры всего несколько дней. Она была в последнее время не слишком здорова… Конечно, не так, чтобы она совсем не могла выходить из дома… просто нервы. Поэтому я подумала, что помогу ей какое-то время по хозяйству.

– Понимаю, – сказал Мейсон, позволяя провести себя вместе с Деллой в удобную, не без претензий обставленную гостиную.

– Прошу сесть и рассказать все по порядку, – медовым голосом обратилась хозяйка. – Наверное, это дядя Дуглас оставил нам наследство. Мы давно подозревали, что у него что-то есть.

Мейсон подарил ей ослепительную улыбку.

– Прошу меня извинить, мэм. Чтобы выполнить обязательные правила, я должен сначала задать вам несколько вопросов, прежде чем смогу удовлетворить ваше любопытство. Это не означает, конечно, что у меня есть какие-либо сомнения относительно вашей личности, но вы понимаете, в таких случаях обязательна процедура, которой мы должны строго придерживаться.

Сияющая женщина сложила на коленях руки.

– Понимаю, понимаю. Спрашивайте смело, молодой человек.

– Вы ведь вдова, верно? – начал Мейсон.

– Да. Мой муж умер в тысяча девятьсот тридцать четвертом году.

– Вы не вышли замуж вторично?

– Нет.

– А ваша сестра?

– Сестра в разводе.

– Это хуже, – скривился Мейсон.

– Почему?

– Потому что бракоразводный процесс редко бывает доведен до конца. Вы понимаете, имущественные вопросы не отрегулированы достаточно точно, а это дает адвокатам возможность утверждать, что имущество супругов не было разделено, и на этой основе они выдвигают претензии.

– Разве недвижимость, полученная по наследству, не будет представлять исключительной собственности моей сестры? Ее бывший муж в этом случае, наверное, не имеет ни малейших прав на наследство?

– Как правило, так и бывает, – признал Мейсон, – но у нас инстинктивная боязнь разводов. Хотя, конечно, в обычном случае дело проще, когда наследует жена, а развод произошел по вине мужа. Это было ведь так, не правда ли? В противном случае часто бывает множество осложнений. Возвращаясь к вам, у вас нет детей?

– Нет.

– А у вашей сестры?

– У нее есть сын.

– Совершеннолетний или нет?

– О да, совершеннолетний. Сестра старше меня. Ральфу, ее сыну, уже за тридцать, он женат, и у него ребенок.

– У вашей сестры есть какое-нибудь занятие?

– В настоящее время нет. Но она работала на кондитерской фабрике, уволилась несколько месяцев назад.

– А вы?

Она усмехнулась:

– О, я работающая женщина.

– Можно спросить, чем вы занимаетесь?

– В последнее время я содержала частный детский садик. Вы знаете, сколько матерей теперь работает, и им не с кем оставить детей, потому что найти подходящую служанку – дело почти невозможное, да и недешево. Оказалось, держать садик – отличный бизнес.

– Давно вы начали содержать садик?

– Несколько месяцев назад.

– Интересно. А как вы нашли клиентуру?

– Я просто дала объявление в газету, – со смехом ответила она. – Вы никогда не поверили бы, сколько женщин привели ко мне своих детей. Конечно, поначалу они пытались обо мне что-то узнать, приходили предварительно поговорить. Но в итоге в клиентах у меня недостатка не было.

– Очень интересно, – сказал Мейсон. – А среди этих клиенток была некая Милдред Дэнвил, которую убили несколько дней назад?

На лице миссис Кэннард была вежливая, добродушная улыбка женщины, которая хочет произвести выгодное впечатление и готова предоставить всю информацию о себе. Когда же этот вопрос упал на нее, как удар грома средь безоблачного неба, она попыталась сохранить неизменным выражение лица, но результатом оказалась лишь жалкая гримаса.