Эллери пожал плечами.

— Кто побывал в квартире после того, как Шейла закончила письмо, и до прибытия полиции? Ее убийца. Если мы не будем принимать во внимание теорию, что между уходом убийцы — который не мог произойти раньше двадцати трех минут одиннадцатого — и приходом полиции всего через несколько минут еще один человек — шантажист — появился в квартире, обыскал ее, нашел письмо Шейлы и ушел, не замеченный никем, включая полицию… если, как я сказал, мы не будем принимать во внимание эту притянутую за уши теорию, то возможен лишь один вывод: убийца и шантажист — одно и то же лицо. И если мы доберемся до таинственного мистера Икса, то поймаем убийцу Шейлы Грей. Эта работа слишком сложна для любителей. Нам понадобится профессиональная помощь — то есть моего отца.

— Вы не можете так поступить, мистер Квин! — воскликнула Джуди.

— Я согласен с Джуди. Это бы означало раскрытие содержания письма Шейлы. — Эштон Маккелл покачал головой. — И тогда мой сын увяз бы в деле по уши, мистер Квин.

— Я намерен сообщить отцу только то, что Дейна шантажируют, а не основание для шантажа, — сказал Эллери. — Предоставьте инспектора Ричарда Квина эксперту, ладно? Я знаю, как с ним обращаться, — у меня достаточно практики. Согласны? Дейн?

Дейн молчал. Потом махнул рукой:

— Я готов подчиняться всем вашим инструкциям, мистер Квин.

* * *

Джуди Уолш вышла из больницы в состоянии эйфории. Как, должно быть, страдал бедный Дейн! Как слепа и неразумна была она! Но теперь между ними все будет по-другому. Джуди не сомневалась, что ее любовь и сострадание помогут ему справиться с ужасной проблемой приступов ярости. Если понадобится, она убедит его обратиться к психиатру. А когда убийцу-шантажиста поймают, дело будет закрыто и Шейла Грей станет всего лишь неприятным воспоминанием, они обретут покой и будут жить счастливо…

* * *

— Значит, Дейна Маккелла шантажируют, — сказал инспектор Квин, — и я не должен задавать вопросы о причине. Это так, Эллери?

— Да, — кивнул его сын.

— Ну так забудь об этом. Я не покупаю котов в мешке — даже у тебя.

— Папа, разве я когда-нибудь направлял тебя по ложному следу?

— Тысячи раз.

— Назови хоть один.

— Пожалуйста. Например, когда…

— Не важно, — прервал Эллери. — На этот раз послушай меня, папа. Если бы я не вышел из строя, то даже не стал бы тебя беспокоить. Нужно всего лишь расставить ловушку для шантажиста.

— Чем именно Дейна шантажируют? — осведомился старый джентльмен.

— Этого я пока не могу тебе сказать.

— Разумеется, это связано с делом Грей?

— Повторяю, я не могу тебе сказать. Позже ты все узнаешь. Или ты больше не доверяешь мне?

— Сейчас я не доверяю даже себе, — мрачно произнес инспектор. — Окружной прокурор и я практически перестали разговаривать друг с другом. В жизни не сталкивался с подобным делом.

— Ты хочешь его раскрыть?

— Конечно, хочу!

— Тогда сделай это по-моему.

— Теперь ты меня шантажируешь!

— Верно, — весело сказал Эллери. — Значит, договорились? Ты поместишь своих людей на главном почтамте, поручив им наблюдать за окошком выдачи бандеролей. Почтовые власти согласятся сотрудничать. Они предупредят твоих людей, когда появится шантажист…

— А если они ошибутся? — угрюмо спросил старик. — Если город вчинит иск за необоснованный арест, и я окажусь козлом отпущения? Как я объясню, что произвел арест, не видя никаких доказательств того, что преступление имело место? Адресовать всех к тебе? Ничего не выйдет.

Но этим утром у Эллери на все был ответ. Один из множества охранников Маккелла, наблюдающих за складами, доками, фабриками и другими сооружениями, может следить за почтамтом вместе с полицейскими. Когда ловушка захлопнется, этот охранник произведет арест, а полицейские останутся в стороне. В случае сопротивления у них будет полное право вмешаться.

Инспектор Квин слушал молча. Его одолевало сильное искушение. Дело Грей причиняло ему головную боль с момента обнаружения трупа, а сейчас эта боль превратилась в постоянную мигрень. Если, как намекал Эллери, шантажист может оказаться убийцей Шейлы Грей, то Ричард Квин, возможно, даже получит благодарность от департамента.

В конце концов старик капитулировал, как и предвидел Эллери.

Поэтому на следующий день вестибюль почтамта за вокзалом Пенсильвания пестрел детективами в штатском из команды инспектора Квина, к которым присоединился охранник одного из предприятий Эштона Маккелла. Почтовое начальство согласилось сотрудничать. Бандероль, содержащая две тысячи долларов двадцатидолларовыми купюрами (помеченными, несмотря на инструкции «мистера И.М. Икса»), была приготовлена, отправлена, получена и готова к выдаче.

Ловушка с приманкой была расставлена, но она так и не захлопнулась.

Никто не пришел за посылкой.

Заметил ли шантажист поджидающих его полицейских, или его спугнула собственная нечистая совесть — ответить было невозможно, но западня у окна выдачи бандеролей осталась нетронутой.

Так прошло 28 декабря.

А утром 29-го…

Впрочем, фейерверк произошел накануне поздно вечером в палате Эллери Квина. Инспектор явился туда, когда время посещений давно истекло, красный от гнева и торжества.

— Плевать мне на ваши правила, — заверил он возмущенную ночную сестру, тыча ей в нос инспекторский значок. — И пусть никто из ваших Флоренс Найтингейл[55] не смеет нас прерывать, даже если вы услышите, как я душу вашего пациента, чего он полностью заслуживает! — И он забаррикадировал дверь спинкой стула.

Эллери читал в кровати.

— Папа? — Он уставился в темноту. — Вы поймали его?

— Слушай, сынок, — сказал инспектор Квин, придвигая себе стул и вырывая книгу у Эллери. — Сейчас я расскажу тебе, что я поймал. Боль в сердце и колики в животе — главным образом из-за тебя. Значит, ты не можешь сообщить мне повод для шантажа? Ну и не надо. Я и без тебя все знаю. Тебе должно быть стыдно скрывать такое от родного отца.

— Что значит этот спектакль? — оскорбленным тоном осведомился Эллери.

— Сейчас я тебе объясню, что он значит!

— Потише, папа. Это больница.

— Речь идет о твоем драгоценном Дейне Маккелле! Знаешь, что произошло этим вечером?

— То, что я безуспешно пытаюсь узнать.

— Произошло то, что мы в управлении получили спешной доставкой конверт с весьма интересным содержимым. Особенно любопытно письмо, адресованное полиции, которое Шейла Грей написала в тот вечер, когда ее прикончили. Как тебе это нравится?

— Никак.

— Ты все об этом знал, верно? И не сказал ни слова отцу, который расследует это чертово дело! Я должен был все узнать от анонимного дарителя.

— Папа…

— Не папкай! Я знаю, что ты хочешь сказать. Конверт прислал шантажист…

— А как он заполучил его содержимое?

— Не знаю и знать не хочу! Факт в том, что теперь оно у меня, и твои Маккеллы горько об этом пожалеют! Особенно этот недоделанный Гамлет, твой дружок Дейн!

— Умерь свой пыл, — посоветовал Эллери. — Ты уже не так молод. Объясни мне все членораздельно и по порядку.

— Охотно! — фыркнул старик. — Вот как мы себе это представляем. Прежде всего, шантажист, называющий себя И.М. Иксом, не появился у окошка выдачи бандеролей — очевидно, почуял ловушку. Он знает, что больше не может рассчитывать ни на один цент, поэтому посылает нам материалы для шантажа из мести, разочарования, злобы, не важно почему. Они ему больше не нужны, зато необходимы нам. Теперь мы впервые вооружены подлинным доказательством и вышли на правильный след. Мы ошибались насчет родителей, но на сей раз мы не ошибемся. Убийца Дейн. Третий Маккелл — тот, кто нам нужен. И суд над ним не закончится оправданием!

— Ты не все мне рассказал, — отозвался Эллери. — Что у тебя имеется, кроме письма Шейлы Грей? Как ты понимаешь, письмо свидетельствует, что Шейла была жива, когда Дейн ушел от нее…

— Оно свидетельствует о куда большем, сын мой. Но не будем пререкаться из-за пустяков. Подойдем к делу научно. Согласен?

— Да.

— Так вот, у нас есть надежный свидетель, который видел, как твой Дейн вернулся в пентхаус.

Эллери молчал.

— Никакой реакции? — ухмыльнулся старик. — Выходит, ты знал об этом тоже. Слава богу, я воспитал тебя никудышным лжецом, Эллери. Не понимаю. Утаивать такую информацию! Как ты узнал?

— Я не говорил, что узнал о чем-то.

— Выкладывай, сынок.

— Ладно. Мне рассказал сам Дейн. Стал бы он так делать, если бы ему было чего бояться?

— Конечно, стал бы, если сообразил, что это все равно выйдет наружу рано или поздно. Ну, раз ты знаешь это, то знаешь также, что он поднялся в пентхаус на лифте. Хочешь знать, в котором часу? Или уже знаешь? В десять девятнадцать вечера — за четыре минуты до того, как Шейла Грей получила пулю! Мой свидетель наблюдал, как лифт поднимается туда без остановки.

— Полагаю, это был портье?

— Ты верно полагаешь. Нам было нелегко вытянуть правду из этого Джона Лесли, но мы его раскололи. По какой-то непонятной мне причине он предан Маккеллам.

— Он сообщил тебе что-нибудь еще?

— Сообщил, что Дейн Маккелл посещал пентхаус регулярно. Твой дружок едва нас не одурачил. Зная, что его папаша путался с Шейлой, мы не подозревали, что сынок занимался тем же. Но этим вечером мы быстро все проверили и выяснили, что они уже давно появлялись вместе в разных местах. Вот тебе и мотив. У Дейна была связь с Шейлой, но связи этой дамочки долго не продолжались. Должно быть, она дала твоему Дейну от ворот поворот, ему это не понравилось, он начал ее душить, потом передумал, ушел, но примерно через полчаса вернулся и довершил работу револьвером, который его мамочка предусмотрительно зарядила боевыми патронами.