— А все-таки, как же ему это удавалось? — как будто между прочим спросил я.

— Он специально заказывал крупными партиями товар, который пользуется большим спросом на черном рынке. Потом организовал такую запутанную систему доставки, которая только сбивала всех с толку, так как никогда не удавалось проследить, из какого источника появился исчезнувший товар. Он уничтожал одни накладные, подделывал другие, подчищал путевые листы шоферов транспортных компаний — и все-таки однажды чуть не попался, когда пожадничал и схватил слишком большой куш!

— И что же случилось?

— Это было летом шестьдесят шестого, в июне, кажется… Там оказалось пять лишних рулонов очень дорогой импортной ткани. Один из приятелей Тайлера, помогавший ему жульничать, нашел покупателя, который хотел забрать всю партию целиком. Ну и Тайлер не мог устоять перед соблазном вдруг, в одночасье, разбогатеть. Но что-то там, в его цепочке, не сработало. Этот товар не должен был вообще появляться в магазине, но почему-то вся партия попала на склад, и один из инспекторов мистера Уоррена-старшего оказался в помещении именно в тот момент, когда прибыли эти злополучные рулоны. Тайлер об этом ничего не знал и в ту же ночь отправил их покупателю! Ну а потом инспектор начал, конечно, задавать ему всякие неприятные вопросы, и Тайлер чуть не спятил от страха, что его поймали с поличным. В конце концов он уплатил инспектору за молчание, но это стоило ему почти всего барыша от сделки.

— Инспектор, — осторожно спросил я, — это тот самый парень, Стэнли Якоби?

— Нет. — Ее голос звучал доверительно. — Это был отвратительный маленький хорек с огромным носом! Я должна сказать, что мне этот Харви Гудакр не понравился с первой встречи.

Я ехал медленно, потому что не было смысла появляться в санатории, прежде чем туда вернется доктор Дедини. Кроме того, я надеялся, что Кармен Коленсо сообщит мне еще что-нибудь интересное. Но она молчала очень долго, и я было решил, что она заснула.

Вдруг она снова заговорила. Только на этот раз речь ее была несвязной и сбивчивой. Мне приходилось напрягать все свое внимание, чтобы разобрать, о чем она говорит.

— Я не святая! — бормотала Кармен. — Я признаю это, но ведь я легла с Блейзи Гевар дом в тот раз только потому, что у меня просто не было сил больше ему сопротивляться, хотя Тайлер мне так и не поверил. Вообще-то, я спала со многими — сколько их было в моей жизни! Я даже не могу точно сосчитать, особенно после того, как переехала с Россом Митфордом в эту трущобу в Венеции и он стал приучать меня к наркотикам. Я вообще почти не соображала, сплю я или грежу наяву. Но я никогда не продавала свое тело, как она!

Она негодующе фыркнула.

— В этом есть что-то такое неженственное, такое низкое! В том, чтобы продавать свое тело на круг, по два доллара за фунт. Мы подрались в первый же раз, когда она попыталась уговорить меня заниматься тем же. Легкие деньги, сказала она! Да это самые грязные деньги, о каких мне приходилось слышать в своей жизни! Я так ей и сказала. И будь я на ее месте, я бы не могла после этого смотреть на свое отражение в зеркале! Проститутка по горькой нужде — это одно дело, но такая потаскуха, как она, — это уже что-то совсем невозможно низкое и отвратительное — только из-за лени и сексуального аппетита!

— И как же она реагировала на ваши слова?

— Она исцарапала мне ногтями все лицо, и боль была такая невыносимая, что я схватила ножницы и… и! Нет! Это было в другой раз, я не помню даже, когда именно, но мне потом об этом рассказали — мне кажется!

— Я полагаю, что на том и кончилась ваша чудесная дружба?

— Она со мной с тех пор никогда больше не разговаривала — до самой вчерашней ночи. Как она, наверное, наслаждалась, когда наклонилась надо мной и вонзила мне в руку иглу, зная, что я совершенно беспомощна!

— Ну и подружка! А как ее зовут?

— Блондинка, — пробормотала Кармен. — Та самая, которая хотела убрать меня с дороги, чтобы Рэй достался ей одной.

— Вы уверены? — поразился я.

— Ну конечно уверена! — Ее голос зазвучал резче. — Я могу забыть имя, но никогда не забываю лица. Она осталась той же самой двухсотдолларовой шлюхой, какой и была.

Потом она задремала и проснулась, когда мы уже были всего лишь в миле от санатория.

— Иногда меня просто смех разбирает, когда я ему говорю, какой хороший у меня брат Рэй! У него на лице появляется такое смущенное выражение, и он начинает переминаться с ноги на ногу, словно ему не хочется этого слышать!

Но ведь это он сам всегда заставляет меня разговаривать на всякие такие темы. Ему нужно знать, что я думаю о разных вещах. Но мне-то, разумеется, ровным счетом наплевать на то, что там происходит в его отвратительной голове!

— У кого? У доктора Шумейкера?

— Мой брат считает, что у него в глазах буквально солнце сияет. — Она помрачнела. — Но только я по временам сомневаюсь в том, что Джерри Шумейкер такого же мнения о самом Рэе!

У меня странное чувство, будто он что-то все время скрывает от меня! Я чувствую себя неловко, да и он тоже, потому что не говорит мне правды, и это его смущает, когда мы вдвоем!

— Мы приехали. — Я остановил машину перед воротами санатория. — Мне потребуется несколько минут, чтобы уладить кое-что, и тогда вас устроят как можно удобнее.

— Вы были так добры ко мне, а я ведь даже не знаю вашего имени!

— Рик Холман, — представился я.

— А я Кармен Коленсо. — Она говорила нарочито бесстрастно. — Я полагаю, вы слышали о моем брате — Рэймонде Пакстоне? Он знаменитый киноактер, звезда экрана!

Дедини разрешил мне воспользоваться его телефоном, пока он занимался Кармен, и первым я набрал личный номер Пакстона, не значившийся в телефонной книге. Голос Евы Байер звучал невесело.

— Это Рик, — сказал я. — Я хотел бы, чтобы вы с Пакстоном приехали ко мне домой не позже чем через час. Я нашел Кармен.

— Это чудесная новость, Рик! — Казалось, эта новость вдохновила ее. — Она в порядке?

— По крайней мере, она жива, и надеюсь, что не умрет. И передайте Пакстону от моего имени, что если он приедет без вас, то я не пущу его дальше порога.

— Я передам ему, Рик. — В голосе Евы звучало удивление. — Но я не понимаю, почему так необходимо, чтобы я…

Я повесил трубку, не дожидаясь конца фразы, набрал номер Шумейкера и повторил то же самое, что сказал Еве.

— Я так счастлив слышать это! Где она сейчас?

— В безопасности, — отрезал я.

— Послушайте, Холман… — Голос Шумейкера зазвенел и сорвался. — Ведь я же ее психолог!

— Сейчас ей нужен только врач, и он у нее есть! — Я был чертовски зол.

— Мы обсудим это позднее. — Теперь Шумейкер был холоден. — Ответьте мне только на один вопрос, Холман! Что вы такое сотворили с моей секретаршей, черт возьми?!

— Вы имеете в виду ту блондинку, которая сидит у вас в приемной? — невинно поинтересовался я. — Я только попрощался с ней, когда проходил мимо ее стола, — вот и все.

— Мне кажется очень подозрительным, что она исчезла почти одновременно с вашим уходом, — прорычал он.

— Может быть, она пошла подыскать себе хорошего психолога? — И я повесил трубу, не дожидаясь ответа.

Джеки Эриксон замурлыкала кошечкой, услышав в трубке мой голос.

— Я надеюсь, вы сегодня вечером не заняты, мистер Холман? У меня такое чувство, что меня вот-вот одолеет приступ икоты! Странно, правда? Почему бы вам не доставить свое чудесное патентованное лекарство прямо ко мне на квартиру? А завтра утром вы могли бы отправиться домой, напялив мои шелковые трусики!

— Может быть, несколько позже? Горный спорт намного привлекательнее ранним утром. Но если говорить серьезно, то я хотел бы, чтобы вы приехали ко мне домой не позже чем через час. Я нашел Кармен.

— С ней все в порядке? — Голос ее звучал взволнованно. — Физически, я имею в виду?

— Вообще-то, она не в такой уж хорошей форме. Но думаю, что с ней все будет в порядке.

— Чудесно. — Энтузиазм ее вдруг пропал. — Я только что вспомнила, Рик! Сегодня днем в газете была фотография Митфорда. Кто-то нашел его тело около восьми часов утра!

— Может быть, поговорим об этом позднее? Встретимся через час.

Уоррен-старший отозвался на мой звонок своим обычным, уверенным голосом.

— Это Рик Холман, то есть капитан Шумейкер из Отдела привидений, Лос-Анджелес, мистер Уоррен, — представился я, и он тихонько засмеялся. — Могу я поговорить с вашим сыном?

— Он здесь. — Сделав короткую паузу, Уоррен-старший спросил: — Как вам кажется, у вас скоро появится желание поговорить со мной?

— Весьма возможно. Маленькая просьба, мистер Уоррен. Расскажите, пожалуйста, Тайлеру всю историю относительно моего настоящего имени, чтобы он не совсем растерялся, когда подойдет к телефону.

— Хорошо, расскажу, — сухо согласился он. — Но растерянность — его постоянное состояние, полная растерянность. Так что вряд ли это что-то изменит.

Я ждал довольно долго, прежде чем в трубке послышался неуверенный голос:

— В чем дело?

— Я полагаю, вам будет небезынтересно узнать, что я нашел Кармен Коленсо. Хотелось бы, чтобы не позже чем через час вы приехали ко мне домой, на Беверли Хиллс.

— Вы спятили, что ли? — прорычал Тайлер. — Я потерял всякий интерес к Кармен с того дня, как мы развелись!

— Я даю вам ровно шестьдесят минут. Если по истечении этого срока вы не приедете, куда я прошу, я позвоню вашему отцу и расскажу ему одну прелюбопытную историйку, которую я только сегодня услышал от одного вашего старого приятеля — Харви Гудакра.

Наступило молчание.

— Ладно, — отозвался он наконец. — Я буду.

Минут через пять в кабинет вернулся Дедини: облаченная в белый халат сестра Демпси деликатно осталась за дверью.